Jan. 20th, 2012

borya_spec: (Default)
По пути на работу вспомнил отчего-то, как пострадал однажды из-за пристрастия к рисованию. Случилось это 1988м году, в обычной средней школе города Риги – на общем собрании класса. Для аттестата поведения каждого из учеников требовалось оценить по пятибалльной шкале, а наш учитель, замечательный совершенно человек, решил преподать нам урок демократии и оценки не самолично всем от балды выставил, а дал возможность высказаться самой школоте. Пока писал про демократию, подумал что если бы наш классный руководитель был американцем, урок демократии выглядел бы так: учитель врывается в кабинет, наотмашь бьет перепуганных школьников, затем забирает себе содержимое их портфелей и, со словами «будьте добрее и все наладится», уходит. Ну так вот. По поводу поведения. Школьникам эта оценка была до одного, как все наверное понимают, места. Поэтому отличникам автоматически и единогласно ставили пятерки, всем остальным - четверки. Так что собрание интересным быть не обещало, по крайней мере до тех пор пока очередь не дошла до меня. Отличником я не был, поэтому мне была положена четверка, но тут случилось нечто более чем неожиданное: мой лучший друг и сосед по парте Сережа поднял руку и попросил слова. Повисла мертвая тишина – ибо ничего такого доселе не происходило. То есть, вот так официально, на манер парламентария, никто себя не вел. С другой стороны я даже успел порадоваться в глубине души – мол, вот у меня друг какой замечательный – будет сейчас мне отличную за поведение оценку красноречием своим добывать. Но тут произошло странное – Сергей встал, поправил галстук, вернул на место съехавший на бок школьный пиджак, и тихим с железными нотками голосом, произнес буквально следующее:
- А я предлагаю уволить Борщова! Как друг Бориса я желаю ему всяческих благ и хороших оценок, но как комсомолец молчать не могу. Борис невнимательно слушает учителей, на уроках постоянно рисует и все это, я считаю, не позволяет поставить ему за поведение хорошую оценку. Предлагаю поставить ему «три».

В классе стало очень тихо. Минуты две или три дети пытались осмыслить происшедшее. Дело в том что мы с Сергеем никогда не ссорились. Активности в качестве комсомольца сам он никогда не проявлял. А тут такое. Забегая вперед скажу, что дружим мы и по сей день, и с тех пор я ни разу не упустил возможности спросить друга в момент его подпития – а что это, собственно было? Первые лет двадцать после школы он утверждал что не помнит, а вот сравнительно недавно поведал что внезапно и в один момент ему вспомнилась давняя обида – за то что я его нашатырем облил. Пришла как назло в момент, когда решался вопрос с оценками по поведению и получилось то, что получилось. А я ведь и правда облил его нашатырем. Мы в юном совсем возрасте в обливалочки играли. Уговор был конкретный – обливаемся из двухсотграммовых пузырьков из-под шампуня. Такой объем выбран не случайно – и играть весело и сильно не намокнешь. И вот, воюем мы как-то раз, льем тонкие струйки воды друг на друга, пузырьки пустеют… Сергей как краб боком отползает куда-то, шарит за изгибом стены рукой – и к ужасу моему достает литровую бутыль от средства для стирки «Каштан» с навинченным на крышку стержнем от ручки! И мало того что достает, он еще цинично и безжалостно начинает покрывать меня водой, причем поскольку это аж «Каштан» вода никак не кончается. Не скрою, таким вероломством я был до глубины души потрясен. От обиды сперло дыхание. Руки не слушались – поэтому я чуть не уронил шприц наполненный аммиаком, который был припасен в качестве супероружия уже у меня в загашнике. Уж не знаю, зачем я припер его с собой, но поскольку он внезапно но пригодился, это уже и неважно. Получив в физиономию порцию из десяти кубиков нашатыря, Сергей заухал как филин и ретировался в направлении своей квартиры. Вечером его мама принесла испорченную рубашку, которая с чего-то вдруг местами осветлилась – я и не знал, что от нашатыря бывает такое. Назавтра мы помирились и не ругались потом долгие годы. Пока не наступил день «Ч» с растреклятыми оценками по поведению.

Ну и вот. Тут мне вспомнили и рисунки, и отказ вступать в комсомол, и с хулиганом одним дружбу – и влепили, единственному в классе – «тройку». В комсомол я и вправду вступать отказался – не из идеологических соображений, не подумайте. Я вовсе не был молодым Явлинским и бороться с проклятыми коммуняками не собирался. Просто вступившие в комсомол дети вынуждены были два-три раза в неделю оставаться часа на три после уроков и, сидя за круглым столом, осуждать чилийскую хунту или какого-нибудь диктатора. Последней каплей для моего окончательного ухода из политики и общественной жизни явилось собеседование, которое проводили школьные комсо-функционеры с детьми, никуда еще не вступившими. Как сейчас помню – захожу я в маленький кабинет, там за столиком сидят трое, девушка и двое юношей. Столик узенький, они плечом к плечу сидят, и сурово на меня смотрят. Я сразу же параллели провел с местным музеем медицины где находится похожий по смыслу и настроению экспонат, посвященный популярной в Средние века инквизиции. Там вот также – три человека в мрачных балахонах сидят за крохотным столиком и с тоской смотрят на подозреваемого (или как тогда задержанных правильно называли?). Причем, хоть там в музее все и были сделаны из папье-маше, лица инквизиторов автору экспозиции несомненно удались – такая тоска во взгляде читалась: - «два часа еще пытать, потом отчеты писать, протокол… потом на осле домой добираться час… как же достала меня эта работа!». И задержанный тоже, видно было, страдал: не столько из-за пыточных инструментов, сколько из-за обиды - что сегодня угораздило попасться именно ему.

К чему я про инквизицию-то рассказывать начал? А, вот – собеседование. Поставили меня посреди комнаты по стойке смирно, посверлили взглядами суровыми и спрашивают:
- Перечисли имена пионеров-героев которых ты знаешь! Сколько имен ты можешь назвать?

Я назвал человек пять, наверное. После этого меня попросили рассказать биографию Вали Котика, и это было уже слишком. Я сейчас и свою-то биографию, допустим, расскажу с трудом – если не пытать, конечно, а по-хорошему просить. А тут еще незнакомый мне героический мальчик Валентин – что я мог о нем рассказать?

Члены комиссии были несказанно рады, что разоблачили меня с помощью таково вот заковыристого вопроса.
- Приходи, когда будешь знать про Валю все! – услышал я на прощание.
И, понятное дело, ушел с концами. А при выставлении оценок за поведение мне и это припомнили. Я потом с учителем тем встречался, выпивали даже (бордо, как сейчас помню). Говорили и про эту историю – с рисованием, Сергеем и моим поведением. Учитель, дай ему Бог здоровья – хороший действительно человек, дзенькнул своим бокалом об мой, выпил до дна и сказал: «Тройку я тогда тебе поставил вполне себе заслуженно – у меня норматив был по количеству комсомольцев в классе, ты вступать отказался, мне свинью подложил – мне ж отчитываться потом за все это надо. А Сергей, хоть я и не понял тогда ни черта – зачем он делает это, тоже молодцом выступил – встал перед всем классом, не побоялся, и все что думает сказал – не за спиной, не на ухо. А ты ж и правда целыми днями рисовал. И за это тебе тройка». Ну а че, справедливо.

Profile

borya_spec: (Default)
borya_spec

January 2013

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 10:46 am
Powered by Dreamwidth Studios